Привет, Гость ! - Войти
- Зарегистрироваться
Персональный сайт пользователя NATALIA-agatnn: nataliaagat.www.nn.ru  
портрет № 300672 зарегистрирован более 1 года назад

NATALIA-agatnn

он же NATALIA-AGAT по 01-12-2011
(Имя скрыто) (Отч. скрыто) (Фам. скрыта)
популярность: Не участвует в рейтинге
Портрет заполнен на 64%

    Статистика портрета:
  • сейчас просматривают портрет - 0
  • зарегистрированные пользователи посетившие портрет за 7 дней - 0

Отправить приватное сообщение Добавить в друзья Игнорировать Сделать подарок
Блог   >  

10 Когда мы, наконец, прошли че...

  16.11.2011 в 22:53   40  

10


Когда мы, наконец, прошли через поля Бимана и вскарабкались на насыпь
эстакады, где Большое Южное шоссе пересекается с Западно-мэнской
автострадой, нам пришлось скинуть рубашки и обвязаться ими вокруг пояса.
Пот лил с нас ручьями. С эстакады мы осмотрели окрестности, выбирая
наиболее удобный путь.
До самой старости я не забуду ту минуту. Часы были у меня одного -
дешевенький "таймекс", полученный мною год назад в качестве премии за
успешную торговлю лечебной мазью "кловерин" (я подрабатывал тогда в
аптеке). Обе стрелки замерли на верхней цифре. Солнце стояло в зените,
задавшись, очевидно, целью спалить все живое здесь, внизу. Мозги наши
потихоньку плавились.
Сзади нас, на склоне холма Касл-вью, раскинулся наш городишко
Касл-рок. Чуть ниже протекала Касл-ривер, возле которой трубы
ткацко-шерстяной фабрики выбрасывали в небо клочья дыма того же цвета, что
и пистолет Криса. Фабрика со страшной силой гадила не только в воздух, но
и в реку. Слева от нас располагался большой мебельный магазин Джолли, а
прямо, параллельно Касл-ривер, блестела под палящим солнцем
железнодорожная колея. Справа раскинулся громадный, заросший густым
кустарником пустырь (теперь там все расчищено, и по воскресеньям, в два
часа пополудни, проходят мотогонки). На горизонте возвышалась старая,
давно заброшенная водонапорная башня. Было в этом мрачном, обшарпанном
сооружении нечто зловещее.
Мы невольно залюбовались открывшимся видом, но Крис нетерпеливо нас
поторопил:
- Пойдем же, мы теряем время.
Под ногами у нас был шлак, и очень скоро черная пыль намертво въелась
в носки и кроссовки. Верн что-то замурлыкал себе под нос, однако вскоре
замолчал, и слава Богу: не хватало только этой пытки для ушей. Фляги
догадались захватить лишь Крис и Тедди. Мы поминутно к ним прикладывались.
- Наполним их на свалке: там есть кран, - сказал я. - Вода туда
подается из колодца в сто девяносто футов глубиной, поэтому пить ее можно.
По крайней мере, отец так говорил.
- Вот и отлично, - отозвался Крис, ставший общепризнанным ведущим
нашей экспедиции. - К тому же, пора сделать пятиминутный привал.
- А как насчет перекусить? - брякнул вдруг Тедди. - Держу пари, никто
и не додумался захватить что-нибудь пожрать. Я-то точно не додумался...
Крис остановился.
- Вот, дьявол! - стукнул он себя по лбу. - И я ничего не взял. А ты,
Горди?
Я покачал головой, сам удивляясь собственной глупости.
- Ты как, Верн?
- Искренне сожалею, - ответил тот, - но и я пустой.
- Что ж, - вздохнул я, - давайте глянем, сколько у нас денег.
Расстелив рубаху на землю, я высыпал на нее свою мелочь - шестьдесят
восемь центов. Монетки ярко блестели под ослепительными солнечными лучами.
У Криса оказалась мятая долларовая бумажка и пара одноцентовиков. Тедди
высыпал два четвертака и еще два пятака. У Верна оказалось только семь
центов.
- Два тридцать семь, - сосчитал я деньги. - Жить можно. В конце
дороги к свалке есть магазинчик. Кому-то придется отправиться туда и
принести гамбургеров с тоником, пока остальные будут отдыхать.
- Кто пойдет? - спросил Верн.
- Решим, когда доберемся до свалки. Идем.
Я ссыпал деньги в карман куртки и уже завязывал ее на поясе, когда
Крис закричал:
- Поезд идет!
И правда - звук приближавшегося поезда уже был слышен, но чтобы
окончательно убедиться, я дотронулся до рельса: он мелко дрожал.
- Парашютистам приготовиться к прыжку! - заорал Верн и тут же,
головой вниз, покатился по насыпи. Игра в парашютистов была его второй
манией, для чего он использовал любое место, подходящее для мягкого
приземления: стог сена или вот эту, поросшую жухлой травой насыпь.
Крис прыгнул вслед за ним. Поезд, идущий, очевидно, в Льюистон, был
уже совсем близко, однако Тедди вместо того, чтобы спрыгнуть, повернулся к
нему лицом. Толстые стекла его очков поблескивали на солнце, длинные
волосы упали на глаза.
- Тедди, ты что? - заорал я. - Давай, прыгай!
- И не подумаю. - В глазах его был такой знакомый, сумасшедший блеск.
- Что такое грузовики по сравнению с поездом?! Вот где настоящий риск...
Ну, сейчас я ему покажу!
- Ты что, офонарел?! Он же тебя раздавит всмятку!
- Это совсем как высадка в Нормандии! - кричал мне Тедди, балансируя
на рельсе.
Мгновение я стоял, пораженный подобным пароксизмом идиотства, затем
схватил Тедди в охапку и, не обращая внимания на его судорожные попытки
вырваться, столкнул его вниз с насыпи и спрыгнул вслед за ним. Еще не
успев приземлиться, я почувствовал сильнейший удар поддых. Ловя ртом
воздух, я умудрился вмазать ему коленом в грудь, опрокинув его навзничь,
но Тедди тут же ухватил меня за шею. Мы вместе покатились по насыпи, с
ожесточением молотя друг друга кулаками и ногами. Крис с Верном удивленно
уставились на нас.
- Ты, сволочь, сукин сын! - брызгал слюной Тедди. - Дерьмо вонючее!
Слезай с меня сейчас же, убью гадину!
Дыхание постепенно возвращалось ко мне. Я с трудом поднялся, отступая
от разъяренного Тедди и пытаясь сдержать его удары. Мне было одновременно
смешно и страшно: когда с Тедди случались вспышки ярости, вроде этой, к
нему лучше было близко не подходить. В таком состоянии он мог наброситься
на кого угодно, а если бы ему переломали руки, стал бы кусаться и
лягаться.
- Тедди, ты можешь кидаться хоть под поезд, хоть под грузовик, -
кулак его прошел в миллиметре от моего носа, - но только после того, как
мы найдем то, что ищем, - он, наконец, достал меня в плечо, - а до тех пор
никто не должен видеть нас, - трах мне по щеке! - ты меня понял, болван
чертов, или тебя по-настоящему отделать?!
Когда он вмазал мне по физиономии, я был уже готов дать ему
хорошенько, но нас вовремя растащили Крис с Верном.
Наверху с грохотом пронесся поезд. Несколько кусочков шлака скатились
вниз по насыпи. Я уже начал остывать, но Тедди, как только мимо пронесся
последний вагон, снова заорал:
- Пустите, я убью его! Я ему всю рожу разукрашу!
Он попытался высвободиться из объятий Криса, однако безуспешно.
- Успокойся, Тедди, - мягко проговорил Крис.
Он повторял это снова и снова, пока Тедди не перестал барахтаться. Он
замер, очки съехали ему на нос, слуховой аппарат болтался где-то возле
кармана, куда, к батарейке, шел от него проводок.
Когда он окончательно успокоился, Крис, обернувшись ко мне, задал
вопрос:
- Чего это вы сцепились, Гордон?
- Да он хотел "поиграть" с поездом так, как он это обычно делает с
грузовиками на шоссе. Я подумал, что машинист может вызвать полицию.
- Ну, ему бы было не до этого, - усмехнулся Тедди. Пар из него уже
весь вышел.
- Горди поступил правильно, - заявил Верн. - Давайте-ка, ребята,
миритесь.
- Мир, мужики, - поддержал его Крис.
- Ну, ладно, - я протянул руку ладонью вверх. - Что, Тедди, мир?
- Я запросто бы от него увернулся, - упрямо сказал он. - И не
испугался бы нисколечко.
- Я в этом и не сомневаюсь, - заверил я его, хотя при одной мысли об
этом по спине у меня пробежали мурашки. - Ясное дело, ты бы увернулся.
- Ну, тогда мир.
- Пожми руку Горди, - велел Крис, отпуская Тедди.
Тедди сжал мне ладонь чуть сильнее, чем требовалось.
- А все-таки засранец ты, Лашанс, - заявил он при этом.
- Мя-я-я-у, - ответил я.
- Ладно, ребята, пошли дальше, - сказал Верн.
- Тебя бы вот послать подальше, - хохотнул Крис. Верн сделал вид, что
собирается его ударить. Все рассмеялись.

11


В половине второго мы добрались наконец до свалки. Верн возопил:
"Парашютистам приготовиться к прыжку!" - и тут же совершил этот самый
прыжок с насыпи, а за ним и мы. Свалка начиналась сразу же за нешироким
заболоченным участком. Ее окружала загородка в шесть футов высотой. На
расстоянии примерно в двадцать футов друг от друга висели проржавевшие
таблички:

ГОРОДСКАЯ СВАЛКА КАСЛ-РОКА
РАБОЧЕЕ ВРЕМЯ С 4-х ДО 8-МИ ПОПОЛУДНИ
ВЫХОДНОЙ - ПОНЕДЕЛЬНИК
ПОСТОРОННИМ ВХОД СТРОГО ЗАПРЕЩЕН

Мы перелезли через загородку и спрыгнули на территорию свалки. Тедди
и Верн сразу направились к колодцу, воду из которого необходимо было
добывать при помощи довольно древнего ручного насоса. Его металлическая
рукоятка торчала под углом, напоминая однокрылую птицу, которая пытается
взлететь. Когда-то рукоятка была зеленой, однако тысячи рук, качавших воду
за последние лет двадцать, отполировали ее до зеркального блеска. Рядом
стояло наполненное до краев ведро, и было бы просто неприличным не
воспользоваться чьей-то щедрой предусмотрительностью вместо того, чтобы
качать воду самим.
Свалка навсегда осталась в моей памяти как одно из самых сильных
воспоминаний о детстве в Касл-роке. Почему-то она ассоциируется у меня с
картинами сюрреалистов: часовыми циферблатами без стрелок, свисающими с
ветвей деревьев, меблированными комнатами в викторианском стиле, торчащими
посреди песков Сахары, или старинными паровозами, выезжающими прямо из
каминов. Примерно такой мне, ребенку, виделась городская свалка Касл-рока.
На свалку мы проникли с тыльной части. Если вы въезжаете туда, так
сказать, с парадного входа, по широкой, но ужасно грязной дороге через
ржавые ворота, то попадаете на довольно обширную полукруглую площадку,
выровненную бульдозерами чуть ли не идеально, на манер взлетно-посадочной
полосы. Площадка эта упирается в крутой обрыв, за которым простирается
собственно свалка, представляющая собой громадный котлован, быть может,
футов в восемьдесят глубиной, наполненный всеми видами отходов
жизнедеятельности обыкновенного американского городка - пустой тарой,
разнообразными предметами, когда-то нужными, а теперь изношенными,
сломанными или просто бесполезными. Разглядывать всю эту мешанину никогда
не доставляло мне особенного удовольствия: взгляд бессмысленно блуждал по
ней, пока не останавливался на каком-то уж совершенно несуразном предмете,
вроде уже упоминавшихся часовых циферблатов или викторианской мебели.
Бронзовый остов старинной кровати поблескивал на солнце; однорукая кукла
скорчилась в позе роженицы; обтекаемый капот перевернутого "студебеккера"
торчал из общей кучи на манер готовой к пуску межконтинентальной
баллистической ракеты; громадных размеров "титан" для кипячения воды,
вроде тех, что раньше ставили в присутственных местах, сверкал, будто
гигантский бриллиант...
На свалке было также полным-полно живых существ, которые, однако,
нимало не походили на героев диснеевских мультиков или же на обитателей
зоопарка. Тут кишмя кишели громадных размеров крысы и даже сурки,
разжиревшие на таких деликатесах, как тухлые гамбургеры и червивые овощи,
гнездились тысячи не менее жирных чаек, задумчиво бродили здоровенные
вороны, похожие на протестантских пасторов в черных смокингах, уже не
говоря о бродячих собаках, в отличие от прочих обитателей свалки тощих,
злых, вечно грызущихся между собой из-за облепленного мухами куска
протухшего мяса или куриных потрохов, дошедших под палящим солнцем до
полной кондиции.


Чудища эти были не страшны лишь Майло Прессману, сторожу свалки,
потому что он нигде не появлялся без сопровождения гораздо более
кошмарного создания по кличке Чоппер. Не было в Касл-роке и его
окрестностях в радиусе сорока миль существа более злобного, одним своим
видом внушающего ужас, и в то же время таинственного, почти мифического -
настолько редко он появлялся на людях. Среди окрестной ребятни о Чоппере
ходили легенды. Одни говорили, что это помесь немецкой овчарки с боксером,
другие - что он ирландский волкодав, а некий парнишка из Касл-вью, по
имени Гарри Хорр, утверждал, что Чоппер - настоящий доберман-пинчер и что
у него вырезаны голосовые связки, поэтому он набрасывается молча и никогда
не лает. Утверждали также, что Майло Прессман кормит своего пса особой
смесью из сырого мяса и куриной крови. Не знаю, правда это или нет, но, по
слухам, сам Майло не отваживался выпускать Чоппера из конуры, не набросив
ему на морду проволочный капюшон вроде того, который надевают на
охотничьих соколов.
Поговаривали еще, что Прессман выдрессировал Чоппера так, чтобы он не
просто набрасывался на жертву, а хватал ее за определенные части тела.
Так, якобы, однажды некий отправившийся на свалку за "сокровищами" пацан
услыхал крик Майло Прессмана: "Фас, Чоппер! За руку его!" - и Чоппер в
самом деле ухватил несчастного за ладонь, разорвал кожу и связки, а потом
принялся перемалывать кости, но тут Майло оттащил его от бедного
мальчишки. Говорили, что Чоппер может точно так же схватить за ногу, за
ухо или даже за лицо... Другой нарушитель будто бы услыхал команду
Прессмана: "Фас, Чоппер! Хватай его за яйца!" - после чего он превратился
в евнуха на всю оставшуюся жизнь. Впрочем, все это были одни лишь сплетни,
самого же Чоппера редко кто видел в натуре, в отличие от его хозяина -
обыкновенного, довольно туповатого работяги, который компенсировал свой
нищенский заработок тем, что изредка продавал в городке вещи, еще годные к
употреблению.
Сейчас ни Чоппера, ни Майло поблизости было не видать...
Поначалу мы собирались наполнить фляги из ведра, однако вода там была
теплая и противная, поэтому пришлось все-таки качать. Верн присоединил
шланг к горловине насоса, и Тедди приступил к работе. Качал он в
лихорадочном темпе, и наконец усилия его были вознаграждены - из шланга
полилась струя чистой, прохладной воды. Крис с Верном тут же подставили
под струю головы, в то время как Тедди продолжал качать как сумасшедший.
- Совсем наш Тедди полоумный, - тихонько проговорил я.
- Это точно, - согласился со мною Крис. - Держу пари, что долго он
так не протянет - отправится по стопам папаши. Взять хотя бы его игру с
трейлерами на шоссе... Да и потом он же не видит ни черта, даже в очках.
- А помнишь тот случай с деревом?
- Ну, еще бы.
В прошлом году Тедди с Крисом забрались как-то на высоченную сосну,
которая росла за моим домом. Они уже залезли почти на самый верх, и тут
Крис заявил, что дальше лезть нельзя: ветви могут не выдержать. Тогда-то у
Тедди снова появилось знакомое бешеное выражение на лице, и он упрямо
полез вверх, намереваясь добраться до самой макушки. Отговорить его Крис
так и не смог. Тедди - вы только представьте себе! - все-таки залез на
самый верх, правда, весил он всего семьдесят пять фунтов... Ухватившись за
верхушку дерева, он принялся орать, что весь мир теперь у его ног и тому
подобные глупости, и тут раздался треск, сучок, на котором стоял Тедди,
подломился, а вслед за этим произошло нечто такое, что вполне может
служить доказательством существования Бога. Повинуясь какому-то шестому
чувству, Крис вытянул руку и... ухватил Тедди Душана за волосы. Он
вывихнул запястье (рука у Криса впоследствии не действовала недели две),
однако продолжал удерживать визжащего Тедди до тех пор, пока тот не
нащупал ногой крепкий сук. Если бы не Крис, он бы пролетел добрых сто
двадцать футов сквозь острые сучья, после чего от него бы, разумеется, и
мокрого места не осталось. Когда они, наконец, слезли, лицо Криса было
пепельно-серым, а этому засранцу Тедди хоть бы хны! Он, как водится,
набросился на своего спасителя с кулаками за то, что Крис схватил его за
волосы, и роль миротворца выпала тогда мне.
- Мне случай тот до сих пор по ночам снится. - Крис посмотрел на
меня, в глазах его мелькнула какая-то незащищенность. - Вот только во сне
схватить его я постоянно не успеваю, или же в руке остается лишь клок его
волос, а Тедди с воплем падает и падает... Кошмар, правда?
- Кошмар, - согласился я.
На какое-то мгновение взгляды наши встретились, и в этот краткий миг
мы поняли, что останемся друзьями навеки. Затем мы отвернулись друг от
друга и принялись наблюдать за плещущимися в воде Тедди и Верном.
- Но ты же все-таки успел его схватить, - проговорил я. - Крис
Чамберс всегда и везде успевает, не так ли?
- Особенно в общении со слабым полом, - подмигнул мне Крис и, сложив
большой и указательный пальцы в кольцо, метко сквозь него плюнул.
Я расхохотался.
- А вы что там застыли, как пеньки? - крикнул нам Верн. -
Дожидаетесь, пока вода кончится?
- Ну что, бежим наперегонки? - предложил Крис.
- По такой жаре? Совсем рехнулся.
- Слабо, да? - с ухмылкой принялся подначивать меня он. - Ну, кто
первый?
- Ничего не слабо!
- Тогда бежим!
Мы рванули - только пыль из-под кроссовок полетела. Зрители,
поддерживая нас, завопили: Верн болел за Криса, а Тедди - за меня. Финиша
мы достигли одновременно и, хохоча, рухнули на пожелтевшую траву рядом с
колодцем. Крис швырнул Верну свою флягу. Как только он ее наполнил, мы с
Крисом принялись поливать друг друга из шланга - сначала он меня, а затем
я его. Вода оказалась просто ледяной, совсем как в январе, но при такой
жаре это было как раз то, что надо. Покончив с купанием, мы присели в тени
единственного дерева - чахлого ясеня, росшего футах в сорока от лачуги
Майло Прессмана. Дерево резко склонилось на запад, создавая впечатление,
что его единственным желанием было подхватить корни - так, как дамы в
исторических фильмах подхватывают на ходу пышные юбки, - и убраться
куда-нибудь к черту на кулички из этой Богом проклятой дыры.
- Кайф! - счастливо засмеялся Крис, откидывая со лба мокрые волосы.
- Да, так бы жил да жил, - вздохнул Верн.
Мне показалось, что он имел в виду не только то, что мы вырвались на
свободу, не только предстоящее нам в Харлоу приключение, но и нечто
большее. Сейчас действительно весь мир был у наших ног. У нас была цель, и
мы знали, как ее достичь. Это поистине великое чувство.
Мы еще немного посидели под деревом, болтая о всякой всячине, вроде
того, кто станет в этом сезоне чемпионом (при этом сошлись во мнении, что,
конечно, "Янки" - ведь за них теперь играли Мэнтл с Мэрисом), какая тачка
лучше всех (конечно, "тандерберд" 1955 года, хоть Тедди и утверждал
упрямо, что "корвет" 1958 года даст "тандерберду" сто очков вперед), кто
не из нашей команды самый крутой парень в Касл-роке (все согласились, что
это Джейми Гэллант, потому что он кое-что показал миссис Юинг, а когда та
принялась на него орать, спокойно - руки в карманах - вышел из класса),
что было по "ящику" достойного внимания (безусловно, "Неприкасаемые" и
"Питер Ганн" - оба фильма с Робертом Стэком, Эллиотом Нессом, а также
Крейгом Стивенсом в роли Ганна). Ну и тому подобное...
Тень от ясеня становилась все длиннее. Первым это заметил Тедди и
поинтересовался у меня, который час. С удивлением я увидел, что уже
четверть третьего.
- Кому-то нужно отправляться за едой, - сказал Верн. - Свалка
открывается в четыре, а мне бы не хотелось повстречаться с Чоппером и
Майло.
С этим согласился даже Тедди. На старого, тощего Майло ему было,
конечно, наплевать, но вот при одном упоминании Чоппера у любого пацана из
Касл-рока душа уходила в пятки.
- Ну, хорошо, - сказал я. - Держите по монете.
Четыре монетки блеснули на солнце, прежде чем упасть каждому на
ладонь. Два орла и две решки... Мы опять подбросили монеты - на сей раз
все четыре выпали решкой.
- О Господи, вот это уже погано, - выдохнул Верн.
Что погано, мы и без него знали: четыре решки, иначе говоря "луна",
предвещали что-то крайне неприятное. Какое-то несчастье.
- Бросьте, это ровным счетом ничего не значит, - заявил Крис. -
Давайте еще раз.
- Нет, дружище, - с убежденностью заговорил Верн, - "луна" означает,
что худо дело. Помните историю с Клинтом Брейкеном и его приятелями? Билли
рассказал мне, что, прежде чем сесть в тачку, они кинули монетки - кто
побежит за пивом, - и выпала как раз "луна". И что от них осталось? Все
четверо всмятку! Нет, мужики, ей-Богу, мне это не нравится.
- Да кто поверит в эту чепуху? - нетерпеливо заворчал Тедди. - Все
это байки, Верн, для маленьких детей. Давай, кидай монетку.
Верн, с очевидной неохотой, кинул монету, а за ним и остальные. На
этот раз им, всем троим, выпала решка, а на моем пятаке сиял профиль
Томаса Джефферсона. Внезапно мне стало по-настоящему страшно: как будто
сама судьба предвещала нам несчастье уже вторично. Или, по крайней мере,
им троим. На память вдруг пришли слова Криса: "В руке остается лишь клок
его волос, а Тедди с воплем падает и падает... Кошмар, правда?"
Три решки, один орел...
Раздался безумный хохот Тедди, и тут же ощущение страха у меня
прошло. Тедди со смехом указывал на меня пальцем. В ответ я
продемонстрировал ему фигу.
- Чего ты ржешь, как сивый мерин после случки?
- Гы-ы-ы, Горди... - надрывался Тедди, - давай, чеши-ка за едой,
засранец скребанный...
Я и не возражал: после такого отдыха пройтись до магазинчика
"Флорида" мне казалось плевым делом.
- Это тебя так матушка твоя зовет? - поддел я Тедди.
- Гы-ы-ы, - не унимался он, - Лашансу явно не везет в азартных
играх...
- Давай, Горди, - сказал Крис. - Мы будем тебя ждать у железки.
- Не вздумайте меня бросить, - предупредил их я.
Теперь уж засмеялся Верн:
- Куда ж мы без тебя, Горди? Да еще на пустой желудок...
- Вот с этого и начинал бы.
Я снова показал кукиш, на этот раз не только Тедди, и, повернувшись,
отправился в путь. Они все еще ржали мне вслед. Теперь, вспоминая
прожитое, я вижу, что лучших друзей, чем тогда, когда мне было всего
двенадцать, я больше уже в своей жизни не встречал. Интересно, только ли
со мной так получилось?

12


Недаром говорят: "на вкус, на цвет товарища нет", и слово "лето",
понятное дело, вызовет у вас совершенно иные ассоциации, нежели у меня.
Услыхав его, я непременно вспоминаю себя бегущим в кедах по
девяностоградусной жаре к магазинчику "Флорида", позвякивая мелочью в
кармане. Еще при этом слове в памяти моей встает железнодорожная колея,
уходящая вдаль, к горизонту, сверкающие на солнце рельсы, такие
ослепительные, что я продолжаю видеть их и при зажмуренных глазах, только
тогда они меняют цвет, становясь из белых голубыми.
Помимо нашей экспедиции к реке на поиски тела несчастного Рея
Брауэра, воспоминание о лете 1960 года будит у меня и ряд других
ассоциаций. Так, в голове почему-то непременно возникают одни и те же
мелочи: "Неслышно приблизься ко мне" в исполнении "Флитвудз", "Дорогая
Сузи" Робина Люка и "Бегом к дому" Литл Энтони. Были ли именно эти песенки
суперхитами сезона? И да, и нет, хотя, скорее всего, были. Долгими
багряными вечерами того лета их крутили по радио ежедневно по несколько
раз, вперемежку с бейсбольными репортажами. Бейсбол стал тогда частью моей
жизни. Я тогда внезапно осознал, что бейсбольные "звезды", по крайней мере
некоторые из них, в чем-то мне очень близки. Произошло это после появления
на первых страницах газет сообщения об автокатастрофе, в которую попал
знаменитый Рой Кампанелла: он не погиб, однако навсегда остался
прикованным к креслу-каталке. Такое же ощущение посетило меня вновь совсем
недавно, когда, садясь за пишущую машинку, я услыхал по радио о гибели
Тармена Мансона при неудачной посадке самолета.
Еще тем летом мы довольно часто бегали в кино (того старенького
кинотеатра под названием "Жемчужина" теперь в Касл-роке уже нет). Больше
всего я любил смотреть научно-фантастические картины, вроде "Гога" с
Ричардом Иганом в главной роли, вестерны с Эди Мэрфи (Тедди прямо-таки
боготворил Эди Мэрфи и по меньшей мере трижды пересмотрел все фильмы с его
участием), а также ленты про войну, особенно с Джоном Уэйном. Ну и,
конечно, у нас были разнообразные игры: те же карты, бейсбол,
"расшибалочка" на деньги - обычные мальчишеские забавы. Все это было,
однако теперь, когда я, тупо уставясь на клавиатуру машинки, вспоминаю то
безумно жаркое лето, перед глазами встает лишь одна картина: потный Гордон
Лашанс в кроссовках и джинсах, бегущий, звеня мелочью, по пыльной дороге к
магазинчику "Флорида)".
Хозяин магазина по имени Джордж Дассет сложил в пакет три фунта
гамбургеров, четыре бутылки "кока-коли" и открывалку за два цента. Это был
громадных размеров мужчина с накачанным пивом брюхом, выпиравшим из-под
белой футболки на манер надутого ветром паруса. Как только я появился в
его заведении, он, посасывая зубочистку и опершись толстыми, как
сардельки, пальцами о прилавок, принялся наблюдать, не сопру ли я чего, и
заговорил лишь когда стал взвешивать гамбургеры:
- А я, кажется, знаю тебя, парень. Ты - брат Денни Лашанса, так?
При этих словах зубочистка перекочевала из одного уголка его рта в
другой. Он, пыхтя, достал из-под прилавка бутылку содовой и открыл ее.
- Совершенно верно, сэр, вот только Денни...
- Я знаю. Печальная история, малыш. Как говорится в Библии, "и в
расцвете лет помни, человек, что ты смертен". Вот так, малыш... Знаешь, у
меня брат погиб в Корее. Тебе когда-нибудь говорили, как ты похож на
Денни? Да-да, ну, просто копия брата...
- Да, сэр, говорили, - соврал я.
- Я ведь отлично помню, каким он классным был полузащитником. Вот это
игрок, Бог ты мой! Ты тогда был слишком мал и вряд-ли что-то запомнил...
Он уставился поверх меня куда-то в пространство, словно перед его
глазами возникло вдруг видение моего брата.
- Ну, почему же? Прекрасно помню. Эй, мистер Дассет...
- Что, малыш?
От нахлынувших воспоминаний глаза его затуманились, а зубочистка
слегка вздрагивала во рту.
- Снимите руку с весов.
- Что-что? - В легком недоумении он уставился на тарелку весов, где,
рядом с гамбургерами, покоились его пальцы-сардельки. - Ах, да... Извини,
задумался о твоем брате, упокой, Господи, душу его. - Он убрал ладонь с
весов, и стрелка тут же прыгнула вниз на добрых шесть унций. Пришлось-таки
ему доложить еще гамбургеров. - Ну, хорошо, держи, - сказал он, протягивая
мне пакет. - Посмотрим, что тут у нас получилось... Три фунта гамбургеров
- доллар и сорок четыре цента, рулет - двадцать семь, четыре воды - сорок,
плюс открывалка за два цента. Итого... Он пощелкал костяшками счетов, -
два двадцать девять.
- Тринадцать, - возразил я.
Нахмурившись, он медленно поднял на меня глаза:
- Что ты сказал?
- Два тринадцать. Вы неправильно посчитали.
- Ты что, малыш...
- Вы неправильно считаете, - повторил я. - Сначала вы собирались меня
обвесить, мистер Дассет, а теперь хотите обсчитать? У меня была мысль
оставить вам несколько центов чаевых, однако, теперь я, наверное, от этого
воздержусь.
Я выложил перед ним ровно два доллара и тринадцать центов мелочью. Он
хмуро посмотрел на деньги, затем на меня. Лоб его пересекли глубокие
морщины.
- Да ты в своем уме, молокосос?! - В тоне его звучала неприкрытая
угроза. - Считаешь себя чересчур умным, да?
- Не чересчур, сэр, а в самый раз. И я вам не молокосос. Что бы
сказала, интересно, ваша собственная мамочка, узнай она, что ее сыночек
обсчитывает, как вы говорите, малышей?
Он чуть ли не в лицо швырнул мне пакет. Бутылки с "кокой" сердито
зазвенели. Физиономия его побагровела, и он заорал:
- Вон из моего магазина, молокосос! Смотрите, какой умник нашелся!
Сукин ты сын, не вздумай появиться у меня еще раз - вышвырну к чертовой
матери, так и знай!
- Успокойтесь, не появлюсь, - парировал я, направляясь к двери. Жара
за ней стояла несусветная. Солнце, хоть и давно перевалило полуденную
отметку, продолжало палить нещадно. - И непременно прослежу за тем, чтобы
ни один из моих друзей - а их у меня где-то с полсотни - никогда не сунул
нос в вашу парашу.
- Ублюдок! - завопил Джордж Дассет. - Брат твой не был таким!
- Да пошел ты...
Указав точный адрес, я выскочил на улицу. Дверь за мной с пушечным
выстрелом захлопнулась. Вдогонку я услышал:
- Ну, погоди, гаденыш, как только я тебя еще увижу, к чертовой матери
башку оторву!
Не переставая хохотать, хоть, честно говоря, сердце у меня и
колотилось, я добежал до ближайшего пригорка и только тогда перешел на
шаг, поминутно оборачиваясь: черт его знает, вдруг он погнался за мной на
машине, или еще что...
Он, однако, не стал гнаться, и очень скоро я добрался до ворот
свалки. Сунув пакет за пазуху, я перелез через ограду, спрыгнул на другой
стороне, и тут увидел то, что мне уж совершенно не понравилось: возле
лачуги Майло Прессмана стоял его потрепанный "бьюик" 1956 года. Значит,
Майло уже явился на работу, и если меня угораздит напороться на него,
тогда пиши пропало. Пока что ни его, ни вселяющего ужас Чоппера нигде не
было видно, к тому же конура монстра располагалась в дальнем конце свалки,
и тем не менее я уже пожалел, что перелез через ограду - ведь мог же
обойти свалку стороной. Как бы то ни было, лезть обратно теперь еще
опаснее: Майло может запросто меня заметить и спустить свое чудовище с
цепи.
В голове у меня слегка помутилось от страха. Стараясь выглядеть как
можно невиннее - будто свалка и есть мой дом родной, - я не торопясь
направился к той части изгороди, за которой виднелись железнодорожные
рельсы.
Футах в пятидесяти от загородки, когда мне начало уже казаться, что
на сей раз пронесло, я вдруг услышал крик Майло:
- Эй! Эй, парень! Ты что тут делаешь? Ну-ка, сейчас же отойди от
загородки!
Мне бы послушаться его, однако страх наоборот погнал меня к изгороди
так, что только пятки засверкали. По ту сторону решетки я заметил
обеспокоенные лица Верна, Тедди и Криса.
- А ну вернись! - орал мне вслед Майло. - Вернись, паршивец, или я
пса спущу!
Угроза эта словно подтолкнула меня, и я удвоил скорость. Пакет с едой
трепыхался у меня за пазухой. Тут я услышал идиотский хохот Тедди, крик
Верна: "Скорее, Горди! Ну же, давай быстрей!" - и сразу вслед за этим
команду Майло:
- Взять его, Чоппер! Фас его, малыш!
Верн, оттолкнув Тедди, поймал пакет, который я перекинул через
загородку. Представив ринувшегося за мной Чоппера - огнедышащее, клыкастое
чудище, от топота которого земля вдруг содрогнулась, я заорал благим
матом, одним прыжком взвился на изгородь и, будто мешок с дерьмом,
шлепнулся по другую ее сторону, совершенно не заботясь, куда именно.
Свалился же я на продолжавшего гоготать Тедди, сбив с его носа очки и
больно ударившись о его мосластое тело. В тот же миг Чоппер, наткнувшись
на непреодолимое препятствие, лязгнул у меня за спиной челюстями и издал
протяжный, полный разочарования вой. Несмотря на боль, я тут же обернулся,
чтобы, теперь уже будучи в безопасности, впервые собственными глазами
увидеть легендарного монстра.
И тут уже я не смог скрыть разочарования: легенды имели довольно мало
общего с действительностью.
Вместо громадного, свирепого волкодава с пылающими глазами и капающей
с кинжалообразных клыков слюной на меня, жалобно поскуливая, смотрела
обыкновенная белая с черными пятнами дворняга средних размеров. Дворняга
встала на задние лапы, безуспешно пытаясь вскарабкаться на загородку, по
другую сторону которой уже пришедший в себя Тедди дразнил ее мартышечьими
прыжками и ужимками.
- Поцелуй-ка, Чоппи, меня в задницу! - приговаривал он, обнажая эту
самую часть тела. - Хочешь дерьмеца попробовать? Вкуснятина! А ну, куси
меня за зад!
Чоппер сделал бы это с превеликим удовольствием и даже умудрился
просунуть морду сквозь решетку, за что тут же и получил по носу. Обиженная
псина завизжала, а Тедди продолжал крутить перед собачьим носом задницей,
обзывая его так, что даже песьи уши такого унижения не вынесли. Чоппер
лег, положил окровавленную морду на передние лапы и заскулил. Мы с Крисом
и Верном чуть не лопались от хохота.
Майло Прессман в бейсбольной кепочке, весь в поту и с перекошенной от
злобы физиономией, подбежал к загородке, крича:
- Эй, вы, паршивцы! Не смейте дразнить пса! Слышите, что я вам
говорю? Сейчас же перестаньте!
- Куси меня, Чоппи! - не унимался Тедди, прыгая за загородкой с голой
задницей? - Куси меня за попу! - Ну же, давай!
Ей-Богу, такого дурного пса я в жизни не встречал. Чоппер забегал
кругами, не переставая завывать и, очевидно, собираясь с силами, а затем,
разогнавшись до скорости миль тридцать в час, ринулся прямо на ограду.
Хотите верьте, хотите нет - пес налетел на металлическую решетку с такой
силой, что та, издав звук лопнувшей струны, чуть-чуть не сорвалась со
столбов-опор. Из пасти Чоппера вырвался сдавленный рык, глаза его
закатились, он сотворил в воздухе нечто вроде салъто-мортале, после чего
шлепнулся на спину, подняв столп пыли. Несколько мгновений он лежал без
движения, затем стал потихоньку отползать со свесившимся из пасти языком.
После этого Майло окончательно потерял голову. Физиономия его стала
какой-то сливовой, и даже белки глаз побагровели. Все еще сидя в пыли с
разорванными на коленях джинсами и колотящимся от только что пережитого
ужаса сердцем, я подумал, что хозяин был сейчас поразительно похож на
своего пса.
- Я знаю тебя! - заорал Майло. - Ты Тедди Душан! Я всех вас знаю,
гаденыши! Это надо же, сотворить такое с бедной псиной... Вот я вас
сейчас!
- Ага, попробуй, - крутил задницей Тедди. - Давай, лезь сюда к нам,
жопа, а мы посмеемся!
- Что-о-о?! Как ты меня назвал? - не веря своим ушам, взревел Майло.
- ЖОПА! - с каким-то непонятным сладострастием повторил Тедди. -
ГОВНА КУСОК! ХРЕН СТАРЫЙ! ЛЕЗЬ СЮДА, ЛЕЗЬ! - Тедди разошелся не на шутку:
глаза его горели, кулаки сжались, пот стекал по лицу. - ЧТО, НЕ МОЖЕШЬ? ТЫ
ТОЛЬКО СПОСОБЕН НАУСЬКИВАТЬ СВОЮ СРАНУЮ ПСИНУ НА ЛЮДЕЙ? ДАВАЙ, ЛЕЗЬ К НАМ!
- Ах, сопляк паршивый! Ну, подожди, твоя мамаша будет отвечать перед
судьей за то, что довел моего песика до инфаркта!
- Как-как ты меня обозвал? - зловеще прошипел Тедди, переставая
прыгать и скакать. Глаза его расширились, а кожа приобрела свинцовый
оттенок.
Обозвать-то его Майло успел уже по-всякому, но лишь одно ругательство
попало в цель (меня не перестает поражать способность людей находить самое
больное место у тех, кого хотят обидеть или оскорбить), и это было ОТРОДЬЕ
ПСИХОПАТА. Поняв, что попал в точку, Майло повторил с ухмылкой:
- Думаешь, я не знаю, что твой папаша ШИЗИК? Недаром его заперли в
психушку... И сынок такой же, ненормальный. Яблочко от яблони...
- ЗАМОЛКНИ, МАТЬ ТВОЮ!.. - взвизгнул Тедди, не помня себя от
бешенства. - ЕСЛИ ТЫ ЕЩЕ ХОТЬ РАЗ НАЗОВЕШЬ МОЕГО ОТЦА ПСИХОПАТОМ, Я ТЕБЯ
ПИДОР ВОНЮЧИЙ, К ЕДРЕНОЙ МАТЕРИ ПРИШЬЮ!
Такого мне от Тедди слышать еще не доводилось.
- Психопат, психопат, - жал на больное место Майло. Отродье психа и
сам псих. Чудило грешное!
Видя, что дело заходит слишком далеко, Верн с Крисом перестали
хохотать, но когда Тедди обозвал матушку Майло старой мандавошкой, снова
грохнули.
- Хватит... - стонал Крис, суча ногами и перекатываясь со спины на
живот, - сейчас лопну со смеху, перестань, Тедди...
Очухавшийся Чоппер заковылял к хозяину. Вид у него был как у боксера
после нокаута. Тем временем Тедди и Майло, разделенные лишь сеткой,
продолжили дискуссию:
- Не смей трогать моего отца, подонок гребаный! - орал Тедди. - Мой
отец в Нормандии воевал.
- Ага, а сейчас он где? - Не унимался Майло. - Ну, ты, сопляк
четырехглазый, скажи, где твой папаша! В дурдоме, да? В ДУРДОМЕ, ВОТ ОН
ГДЕ!
- Ну, все, - выдохнул Тедди, - сейчас я буду тебя кончать.
С этими словами он полез на загородку. Майло осклабился, но на всякий
случай сделал шаг назад, приговаривая:
- Давай, давай, иди сюда, молокосос...
- Стой! - заорал я, хватая Тедди за джинсы и оттаскивая от загородки.
Как и в прошлый раз у насыпи, мы с ним покатились кубарем. Внезапно
Тедди двинул мне коленом между ног. Вы когда-нибудь получали между ног
коленом? Тогда вы знаете, что это за дикая боль. И тем не менее, Тедди я
не выпустил.
- Пусти! - уже не вопил, а выл он, напрасно пытаясь вырваться, -
пусти меня сейчас же, Горди! Я никому не позволю оскорблять своего
старика. ЧЕРТ ТЕБЯ ПОБЕРИ, ГОРДИ, ОТПУСТИ МЕНЯ!
- Ты что, не понимаешь, что он только этого и ждет? - кричал я ему в
ухо. - Ему того и надо, чтобы ты перелез через загородку - тогда он
вышибет из тебя мозги, а потом вызовет полицию.
- Что-что? - очнулся Тедди при упоминании полиции.
- Пусти его, парень, - сказал Майло, снова подходя к решетке и сжимая
кулачищи. - Пусть сам ответит за свои слова. Мужчины должны драться один
на один.
- Ну разумеется, - усмехнулся я, - вот только вы с ним в разном веса:
Тедди легче фунтов этак на пятьсот.
- Так-та-а-ак, - с угрозой протянул Майло, а я ведь и тебя знаю. Твоя
фамилия Лашанс, да? - Он показал на Криса с Верном, которые, наконец
оправившись от приступа смеха, поднялись с земли. - А это Крис Чамберс, и
с ним один из этих дебилов, братьев Тессио. Так вот, ваши отцы получат
вызов в суд, кроме, разумеется, вот этого шизика, у которого папаша в
дурдоме. Вы все несовершеннолетние правонарушители, и место вам в
исправительной колонии. Туда вы и отправитесь, все четверо!
Он стоял, широко расставив ноги, грозя нам кулаком, глаза при этом у
него были словно щелки. Чего он добивался: чтобы мы попросили у него
прощения или, может, выдали ему Тедди, чтобы он на него натравил своего
Чоппера?
Крис ответил ему своим коронным жестом: сложил большой и указательный
пальцы буквой О и сплюнул сквозь нее. Верн, хмыкнув, посмотрел на небо.
Тедди сказал:
- Пойдем, Горди, отсюда, пока я не сблевал от одного вида этой
жопы...
- Посмотрим, маленький ублюдок, как ты у констебля запоешь, -
прошипел Майло.
- Мы слышали, что вы тут говорили про его отца, - оборвал я его, - мы
будем свидетелями, если что... И еще: вы натравили на меня собаку, а это
противозаконно.
Майло явно не ожидал такого оборота.
- Ты проник в закрытую зону, - неуверенно пробормотал он.
- Ни фига подобного! Свалка - не частная собственность.
- Ты перелез через ограду.
- Конечно, перелез, после того, как вы натравили на меня пса, -
возразил я, надеясь, что Майло не видел, как я сначала перелез внутрь. - А
что мне оставалось делать? Стоять столбом и дожидаться, пока он разорвет
меня на мелкие кусочки? Ладно, пошли, ребята. Вонь тут стоит просто
невыносимая...
- В колонию вас всех, - пообещал еще раз Майло, однако без прежней
убежденности в голосе. - Таким умникам, как вы, там только и место.
- Мне просто не терпится заявить в полицию, как он обозвал героя
войны психопатом, - бросил Крис через плечо, отходя от загородки. - А где
во время войны были вы, мистер Прессман, а?
- НЕ ТВОЕ СОБАЧЬЕ ДЕЛО! - рявкнул Майло. - ВЫ МНЕ ОТВЕТИТЕ ЗА МОЕГО
ПСА!
- Засунь своего пса знаешь куда... - огрызнулся напоследок Верн,
карабкаясь по железнодорожной насыпи.
- Вот погодите, доберусь я до вас! - крикнул Майло нам вдогонку уже
совсем без энтузиазма.
Тедди не мог не ответить ему неприличным жестом. Когда мы забрались
на насыпь, я обернулся: крупный мужчина в бейсбольной кепочке стоял с
собакой возле загородки и что-то продолжал кричать нам вслед. Внезапно я
почувствовал к нему что-то вроде жалости: он напоминал
второгодника-переростка, запертого по ошибке на школьной спортивной
площадке, орущего, чтобы его выпустили. Он поорал еще немного, а затем
либо заткнулся, либо мы отошли уже слишком далеко. Так или иначе, больше в
тот день мы не видели ни Майло, ни его Чоппера.